я хочу убить тебя и носить твое тело с собой всегда

я поедаю тебя по кусочкам, но все равно так мало

я буду лежать здесь пока ты не подумаешь что я умер и не подойдешь ко мне близко

я буду есть землю

я и твои глупые шаги и глупые волны

я и маленькое я

Я с детства интересовался откуда приходят мои идеи и куда они уходят, если я им не даю жизнь? Именно поэтому я стал теоретиком. Думая о том откуда берутся мои человеческие мысли и что с ними делать, я сам не понимая того, написал в голове большую работу, благодаря которой, я останусь в истории самой сомнительной личностью. Но это в будущем, а сейчас я зашил себе анус. Это может показаться каким-то жестом против чего-то, но это не так. И это не акционизм, которым я бы мог страдать, если бы не боязнь боли. Это не операция в домашних условиях от какой-то болезни.  Я не новый Ван Гог и дела сердечные тут не причем. И конечно, я не сошел с ума, хотя какой здравомыслящий человек может зашить себе анус? И все же, те кто знают меня, наверно вам скажут что я не сошел с ума. Этому действию есть логичное обьяснение: придя к выводы что я не могу родить на свет чего-то стоящего и даже не могу воплотить самую жалкую идею, тогда я не буду терять то драгоценное что из меня выходит. Ведь это сокровище. Когда ничего не находишь изо всех сил стараешься не потерять.

— Я боюсь, что тебе будет больно.

— Не бойся.

— Тебе было больно?!

— Немного.

— А можно, я сделаю тебе еще раз больно?

Утро. По горе поднимаются четыре силуэта. Это слепые люди поднимаются к горе чтобы прозреть. Я прикладываю два пальца к ее шее, слепые останавливаются. Я убираю руку с ее шеи, слепые идут. Все повторяется. Слепые остановившись прислушиваются к ее дыханию. Я закрываю глаза и вижу лица слепых: синий, серый, зеленый и пурпурный. Я слушаю ее сердце и слепые шепчут мне что-то, я не могу понять, как будто их шепот записан и проигрывается реверсом, звуки проглатываются. Я говорю ей, а она не верит.

Я думал о всяких механизмах, знаках и истинах и считал свои шаги и думал что я отравленный колодец. А ты вдруг подбежала набрала воды из меня, выпила и своими маленькими ручками показала куда-то рядом со мной: Смотри, рядом с тобой любовь живет!

И правда, любовь. Такой ребенок и такой печальный взгляд. Как же тебя убить?

Он последний раз вдохнул полной грудью запах ее цветочных духов и вышел на улицу. У двери он оставил мысли о ней, теперь они не нужны. Ветер играл с его распахнунтым плащом, а ему казалось что отражающиеся в лужах прохожие, деревья и дома более дружелюбны.  Какая ирония: утром она звала его позавтракать с ней и шутила что возможно он больше не сможет с ней пообедать и возможно он не увидит ее больше никогда, она так часто шутила. Лязг тормозов. Удар. Какая-то девушка вскрикнула позади него. Он поднял голову и увидел как люди с бегаются к месту аварии. Кто-то звонил в скорую, кто-то снимал на мобильный. Для всех это было неожиданностью, кроме него. Он смотрел как медленно растекается лужа крови на асфальте, также медленно к нему приходило осознание того что ее больше нет. А эти ноги пачкающиеся в этой лужи крови, этот дождь и этот город все это мешало ему понять что он теперь один. А может быть не мешало а оберегало, отгоражовало от этих мыслей, таких же свинцовых и тяжелых как эти облака. Он не мог думать. Он оставил мысли о ней в том номере. Надо отвлечь себя. Он ищет свой плеер в карманах. Забыл в номере. Придется вспоминать любимую песню и петь ее себе под нос. Почему петь всегда тяжелее чем слушать?

Я только сейчас понял насколько я был несчастным! Бабочки, тараканы и даже маленькие люди! Всех раздавил!

Как ужасно выглядит мой блог! Думаю это хорошо, потому что мы отказываемся от красивостей! (красивых планов) от вкусностей! (декорации) от поверхностной сентиментальности! (это музыка за кадром конечно)

Мы идем в суть! (идея) Если будут читать, значит я догматик! Истинный догматик дявеностопятик!

Буду вести блог, мозги во мху, потею от Казуки Тамакава!

Вордпресс меня преследует.