Он последний раз вдохнул полной грудью запах ее цветочных духов и вышел на улицу. У двери он оставил мысли о ней, теперь они не нужны. Ветер играл с его распахнунтым плащом, а ему казалось что отражающиеся в лужах прохожие, деревья и дома более дружелюбны. Какая ирония: утром она звала его позавтракать с ней и шутила что возможно он больше не сможет с ней пообедать и возможно он не увидит ее больше никогда, она так часто шутила. Лязг тормозов. Удар. Какая-то девушка вскрикнула позади него. Он поднял голову и увидел как люди с бегаются к месту аварии. Кто-то звонил в скорую, кто-то снимал на мобильный. Для всех это было неожиданностью, кроме него. Он смотрел как медленно растекается лужа крови на асфальте, также медленно к нему приходило осознание того что ее больше нет. А эти ноги пачкающиеся в этой лужи крови, этот дождь и этот город все это мешало ему понять что он теперь один. А может быть не мешало а оберегало, отгоражовало от этих мыслей, таких же свинцовых и тяжелых как эти облака. Он не мог думать. Он оставил мысли о ней в том номере. Надо отвлечь себя. Он ищет свой плеер в карманах. Забыл в номере. Придется вспоминать любимую песню и петь ее себе под нос. Почему петь всегда тяжелее чем слушать?